Один дома: может ли дизайнер управлять брендом самостоятельно?

Курс акций, брокеры, инвестиции, договор купли-продажи — думаете, это о нефти, золоте или биткоинах? Как бы не так. Речь о модных брендах, давно приравниваемых к игрокам рынка. Когда почти каждый день начинается с новости об очередном слиянии частной компании с крупным холдингом или концерном, проблема приобретает слишком больших масштабов, чтобы о ней умалчивать. Поэтому, давайте обсудим.

Недавние продажи Dries Van Noten и Missoni поставили под вопрос возможность функционирования системы моды в традиционных рамках: креатор представляет коллекцию, приобретает популярность, запускает свой бренд и управляет всем, что связано с творчеством и маркетингом. Очевидно, сегодня эта логическая цепочка продолжается поглощением Дома моды группами-холдерами роскошных компаний. И если раньше борьба за место под солнцем разворачивалась между Kering и LVMH, сейчас конкуренцию им способны составить Puig и FSI.

Правда в том, что новости о продаже контрольного пакета акций Дрисом Ван Нотеном испанской группе была не такой уж и неожиданной. Еще в марте появились слухи о том, что дизайнер находится в поисках стратегического партнера — якобы, он устал от бремени коммерческих сложностей и нуждается в стороне, которая защитит его от финансовых рисков (это подтверждают инсайдеры The New York Times). Более того, креатор никогда не скрывал, что самую большую сложность для него в управлении брендом составляет забота о персонале и административные детали, которые препятствуют воплощению его творческих амбиций.

Бесспорно, есть достойные примеры для подражания — монолитные Дома, отказавшиеся от продажи концернам: Giorgio Armani, Dolce & Gabbana и Stella McCartney, которая не так давно разорвала договоренности с Kering и отделилась от группы. Остаются свободными и так называемые инди-дизайнеры, которые поддерживают свои собственные линии, уделяя большую часть своего времени крупному бренду. Например, Раф Симонс, возглавляющий креативное направление в Calvin Klein и выпускающий независимые коллекции под своим именем, хотя их запуск все равно финансируется брендом.

Однако продажа Dries Van Noten количественно и качественно сократила долю таких монолитов —  почитаемых дизайнеров, чьи имена резонируют по всему миру, которые могут одновременно работать в рамках системы моды и поддерживать здоровое расстояние от нее; говорить «нет» бесконечным pre-коллекциям, открытиям магазинов в стратегически важных регионах и выходам на красную ковровую дорожку просто, чтобы поддержать к себе интерес. Из таких смельчаков остается разве что Рей Кавакубо из Comme des Garçons.

Следует обратить внимание и на то, что заявил Ван Нотен: сделка с Puig заключалась для перспективы долгосрочного выживания, а не краткосрочного роста или быстрой прибыли. В связи с этим возникает еще один вопрос, с которым сталкивается каждый дизайнер, продавший свой бренд. Что произойдёт с компанией, которую они строили, и преданным персоналом после их ухода?

Существует не так много вариантов: найти приемника, который будет продолжать их дело; передать часть акций корпорации; остаться главой правления Домом; закрыть проект. Ван Нотен выбрал второй вариант — в точности, как и в 2007-м поступил Аззедин Алайя, продавая Richemont.

Вполне возможно, что репутация Puig как крайне консервативного инвестора, продолжающего философию поглощаемого им бренда, сработает в пользу Dries Van Noten. Но все равно остается риск, что поглощение бельгийского Дома и утрата им статуса-кво окажется частью коварного плана по экспансии концерном всего модного рынка. А значит, в сражении за прибыль будет уже не до ценностей и кодов бренда. В конце концов, все стремятся к большему доходу: Gucci заявляет о желании стать брендом с оборотом в 10 миллиардов долларов; Céline готовы запускать новые линии и расширять ассортимент.

Очевидно, в один момент просто стирается грань между потребностью самовыразиться в своем творчестве, сублимировать в креативе и получить больший доход. А именно это — небывалые дивиденды — и сулят крупные концерны.

Остаться независимым дизайнером и зависеть от годовой выручки или обменять свою самостоятельность на почести и защиту от финансового риска — вот, каким ребром нужно ставить вопрос.

Мы верим в превалирование идеи над материей и свободу воли. А вы?

Previous ArticleNext Article

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *