Кто такой Крейг Грин и почему о нем все говорят?

Авангардист, индивидуалист, эксцентрик — как только не называют Крейга Грина коллеги по цеху и журналисты. Впервые британский дизайнер появился на слуху у модной публики в 2012-м, когда бренды Bally и Topman попросили создать для них  капсульные коллекции. Вскоре Грин основал свою собственную марку, провел десяток сезонных показов на лондонской Неделе моды и удостоился ряда престижных номинаций, в том числе и совместной с GQ премии Британского Совета Моды. А сегодня — 15 июня — он закрывает ежегодную ярмарку мужской одежды Pitti Uomo во Флоренции на правах приглашенного дизайнера и не успевает давать интервью. Почему нам нужно следить за успехами Грина внимательнее?

Коллекции мужской одежды Крейга Грина продаются в самых знаковых магазинах мира — Dover Street Market, Barneys, SSENSE — и составляют гардероб таких знаменитостей, как Дрейк, Кендрик Ламар и даже Рианна (а какая женщина останется равнодушной перед мужской рубашкой или толстовкой?). Недавно все мы восхищались костюмами, которые дизайнер создал специально для последнего фильма Ридли Скотта «Чужой: Завет», а сейчас имеем возможность посмотреть некоторые из его работ в нью-йоркском музее Метрополитен, где еще продолжается выставка Heavenly Bodies.

Когда у Грина спрашивают о концепциях, на которых выстроены его коллекции и шоу, он начинает вести собеседника сквозь лабиринт фантастических ассоциаций, вымышленных образов и неслыханных слов. В одном из последних интервью для The Guardian креатор признался: «Коллекция весна-лето 2018 была мрачной ремаркой в адрес нашего понимания рая как желанного устройства жизни и иллюзорного поиска идеального тела. Осенне-зимняя коллекция, которая вот-вот попадет в магазины, начиналась с идеи совершенствования военной одежды, а закончилась рефлексией о природе времени, миксе средневековья и футуризма с деревянными конструкциями в стилистике Wicker Man, графическими плащами, напоминающими рясы епископов с другой планеты, футболками словно съеденными молью, укороченными жилетами, как будто разодранными по частям, и другими вещами, «сделанными из неподходящей ткани».

А еще Крейг откровенно рассказывает, как во время своей учебы в Центральном колледже искусства и дизайна имени Святого Мартина чувствовал себя неуместным: «Это была эпоха Александра Маккуина и Дайан фон Фюрстенберг, все создавалось таким цветочным и женственным. Я не вписывался в эту эстетику». Только после знакомства с двумя дизайнерами из авангарда — бельгийцем Уолтером Ван Бейрендонком и датчанином Хенриком Вибсковым — он начал представлять, как проложить свой путь. «Это аутсайдеры, и именно они показали мне, что мода может быть какой угодно. Она может быть о спецодежде, униформе или ремесле. Она не должна быть гламурной или только женской».

За такую независимость Крейга и пригласили быть приглашенным дизайнером 94-го сезона Pitti Uomo, а также доверили провести показ его последней коллекции в рамках модного фестиваля. В Садах Боболи Грин снова рассказал зрителям о жизни и смерти, волнующем и пугающем, красивом и ужасном на языке одежды.

Шоу Крейга Грина пробудило у поклонников и экспертов самые необычные ощущения, только о которых сейчас и говорят.

 

Previous ArticleNext Article

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *